Глобальная конфронтация: Россия в современном мире

ГЛОБАЛЬНАЯ КОНФРОНТАЦИЯ: РОССИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ*

Старцев Александр Александрович
Председатель Совета регионального отделения в Санкт-Петербурге Политической партии «Российская экологическая партия “Зелёные”»; директор Северо-Западного Международного Центра чистых производств, материалов и препаратов (Санкт-Петербург)

Соколов Алексей Михайлович
доктор философских наук, доцент, профессор кафедры социальной философии и философии истории СПбГУ

Аннотация: Статья посвящена рассмотрению проблемы выхода современной цивилизации из системного кризиса. Авторы исходят из положения, доказывающего, что надвигающаяся глобальная экологическая катастрофа есть следствие нецелесообразного воздействия капиталистических структур на природу, общества и человека. Авторами делается вывод, что современный кризис проявляется как глобальный конфликт между искусственной буржуазно-капиталистической системой, поддерживаемой частным потребительским интересом и частной инициативой, с одной стороны, и космическим укладом всего сущего, выражающим универсальный принцип бытия, с другой стороны. На основании культурно-исторического анализа в статье доказывается, что российский опыт общественного строительства и опыт теоретических разработок всегда несли в себе тенденцию преодоления модели буржуазно-капиталистической модернизации. И на современном этапе ряд фундаментальных научных открытий в России подтверждает приоритетную значимость универсальных принципов в социальном строительстве. В статье реконструирована интеллектуально-историческая преемственность русских мыслителей прошлого и ученых современной России.
Ключевые слова: биополитика, национальная политики, космологический императив, модернизация, историология, естественная история.

GLOBAL CONFRONTATION:
RUSSIA IN THE MODERN WORLD

Startsev Alexander A.
Chairman of the Board regional office in St. Petersburg, Political party «Russian ecological party “Green”»; Director of the North-Western International cleaner production Centre, materials and products (St Petersburg)

Sokolov Aleksey M.
Dr in philosophical Sciences, associate Professor, Professor of chair of social philosophy and philosophy of history of SpbU

Abstract: The article is devoted to problems of the output of modern civilization of a systemic crisis. The authors come out, proving that the impending global environ-mental disaster is a consequence of the inappropriate impact of capitalist structures on nature, society and man. The authors conclude that the current crisis shows is Xia as a global conflict between the artificial, the bourgeois-capitalist system supported by private consumer interest and private initiative, on the one hand, and the cosmic order of all things, expressing a universal principle of being, on the other hand, On the basis of cultural-historical analysis the paper argues that the Russian experience of social construction and experience of theoretical developments always carried a ten-Denzil overcome the model of the bourgeois-capitalist modernization. And at the present stage a number of fundamental scientific discoveries in Russia reaffirms the priority. the cost of the universal principles of social construction. The article reconstructed the Intel-lectuals historical continuity of Russian thinkers and scientists of modern Russia
Key words: biopolitics, national policy, a cosmological imperative, modernization, historiology, natural history.

«Мы переживаем не кризис, волнующий слабые души,
а величайший перелом научной мысли Человечества,
совершающийся лишь раз в тысячелетие. Стоя на этом
переломе, охватывая взором раскрывающееся будущее,
мы должны быть счастливы, что нам суждено это
пережить, в создании такого будущего участвовать!»
В. И. Вернадский

История России представляет собой последовательность нескольких относительно «автономных» этапов, в каждый из которых нашей страной совершался цивилизационный прорыв, инициированный каким-то внешним, конструктивным или деструктивным воздействием. Первый этап определило принятие Князем Владимиром Крещения, в результате которого сложилась единая духовная общность русских земель; Второй этап Ордынского господства способствовал преодолению политической раздробленности удельных княжеств Древней Руси и завершился созданием общерусского Московского царства. Третий этап — это период вступления России в «концерт европейских держав» и вместе с тем — в мировую историю. Эта фаза нашей истории началась революционным преобразованиями Петра Первого и завершалась революционным потрясением начала ХХ столетия. При всем различии перечисленных периодов, этапов, фаз нашей истории — у них есть одно общее, фундаментальное сходство. Киевская Русь, Московское Царство, Императорская Россия — последовательно учились религиозной аскезе у Православной Византии, политической дисциплине — у Золотоордынского ханства, экономической инициативе у капиталистического Запада. Другими словами, первые три фазы российской истории — три фазы ученичества.

В четвертую фазу Россия, вероятно, вступила тремя революциями 1905 и 1917 года: ограничение самодержавия, уничтожение самодержавие и отказ от буржуазно-капиталистического пути развития — таков краткий итог длительного исторического приготовления. И, если первые два события «вписались» в историологию западной цивилизации, то антибуржуазный пафос Октябрьской революции во многом остался за пределами понимания и «официальных» ученых-теоретиков, и политиков-практиков. Сегодня все более очевидно проявляется не столько социалистический, сколько — антибуржуазный смысл процесса преобразований, начавшегося в России осенью семнадцатого года. В пользу подобного понимания российской реальности того времени, говорит отсутствие объективных исторических условий для возникновения и развития социалистического способа производства, а стало быть и социалистического уклада жизни в целом. Ведь даже В. И. Ленин в самый канун февральской революции не допускал мысли о приближении коренного перелома в судьбе Российского государства. Кроме того, что бы ни говорили сегодня о капиталистических перспективах России начала прошлого века, справедливость требует напомнить, что большая доли капитала, размещавшегося в нашей стране, принадлежала зарубежным собственникам: 52 процента горной, горнозаводской и металлообрабатывающей промышленности, 100 процентов — паровозостроения, 90 процентов — электрических и электротехнических предприятий, 90 процентов — трамвайных компаний [Kara-Murza 2002]. Поэтому нет ничего странного в том, что темп промышленного роста в России значительно превосходил темп роста западных стран, а темп роста уровня жизни был самым низким. Эти данные делают вполне правомерным предположение, что буржуазная революция в России была отнюдь не русской. Февральский переворот и последующее отречение Николая II от престола были в интересах не русской буржуазии.

Пример «капитализации» России раскрывает не просто эксплуататорскую сущность капитализма, а — сущность отчуждающую. Причем очевидным отчуждением непосредственных результатов труда дело не ограничивалось. Как видно из приведенных фактов, отчуждение распространялось и на прибыли русских предпринимателей, вынужденных следовать в форматоре западного капитала. Кроме того, в России, быть может, как ни в какой другой стране, наиболее остро переживалось отчуждение собственно человеческой природы, что и привело к массовому неуправляемому протесту, вылившемуся в революцию и гражданскую войну. И тотальная разруха, в которой оказалась Россия к двадцатым годам прошлого столетия реально и символически олицетворяет катастрофическое завершение нерегулируемой капиталистической экспансии.

Упразднение большевиками частной собственности преследовало, конечно, в первую очередь социально-экономические цели. Но оно влекло также глубокие цивилизационные, если не сказать, «космологические» последствия. Дело в том, что частная собственность как основополагающий принцип буржуазного мироустройства предполагает приоритет индивидуальной инициативы, проявляющейся в активизации интеллектуально-волевого потенциала человеческой субъективности¹. Ближайшим проявлением этого обстоятельства выступает деятельность, претворяющая весь порядок сущего в соответствии с частным представлением предпринимателя. Мир таким образом последовательно переформатируется в действительность виртуального, превращенного порядка, в котором господствует логика «трезвого» расчета. «Трезвость расчета», в свою очередь, удостоверятся прибылью, извлеченной из любого элемента мироздания, т. е. фактом отчуждения этой части мира в свою пользу. И здесь возникает вопрос: по какому основанию отчуждается та или иная часть мира? Собственностью предпринимателя может быть только результат его деятельности, т. е. то, что в самом деле про-изведено им из самого себя. Все, что задействовано им из того, что находится вне его, если и может быть использовано в частных интересах, то только с условием полного возмещения затраченных ресурсов.

Антибуржуазный протест революций двадцатого века захватывает, по-видимому, не только социально-политическую и антропную области бытия, но и — весь космос, в его целостной полноте природы. Наша страна с ее необозримым богатством, неслучайно оказалась в эпицентре цивилизационных потрясений. Предпринимательская активность капиталиста оказалась губительной в условиях неограниченности ресурсов. Напомним, что сам классический капитализм был в значительной степени инициирован фактической исчерпанностью в средневековой Европе естественных источников, требуемых для дальнейшего развития. Последнее, что оставалось доступным — это интеллектуально-волевой потенциал индивидов, так или иначе выделявшихся из ойкумены церковного мира. Понятно, что институциализация и теоретическое обоснование частной собственности в XVII–XVIII века стали последовательным выражением мировоззренческой трансформации западной культуры. И, пока личностный потенциал действительно доминировал в капиталистическом предприятии, и частный интерес, и частная собственность в цивилизационном процессе были продуктивны. По мере же того, как в предпринимательстве преобладающим фактором становилась эксплуатация внешних ресурсов, частнособственническая сущность капитала вступила в противоречие с мироустройством как таковым.

Продолжительное время капиталистическая стратегия преимущественно распространялась на ту часть мира, в которой она зародилась, в которую она более или менее органично вписывалась, которую успешно преобразовывала. Капитализм разворачивал свой внутренний потенциал, модернизируя традиционное сельское хозяйство, развивая промышленность, финансы, информационное пространство, систему коммуникаций, образование. Но к середине XIX естественные пределы роста были достигнуты. Капитализм приступил к освоению захваченных колоний. Конечно, как известно, и до этого капиталистическое процветание зависело от вывезенных колониальных богатств. Однако, этот «импорт» не был систематическим и всесторонним². Предпринимательский дух еще не вполне представлял как вести себя на заморских территориях. Вторая половина девятнадцатого века стала решающей в судьбе человечества. Почти весь мир был поделен «передовыми» державами, решительно перешедшими к полномасштабной буржуазно-капиталистической экспансии. Большинство регионов планеты, населенных десятками миллионов людей, оказались беспомощными перед интеллектуально изощренными техниками внедрения в свои жизненные пространства чужеродной, искусственной стихии. И страны, столетиями жившие в согласии с условиями, дарованными природой, в течение одного столетия превратились в санитарно-сырьевую периферию какого-то неведомого «мирового центра»³.

В начале двадцатого столетия Россия для растущего мирового капитала представляла первостепенный интерес. Это легко объяснялось, во-первых, изобилием природных ресурсов, во-вторых, избыточностью подготовленных трудовых ресурсов (чего не скажешь о жителях собственно колониальных территорий), в-третьих, наличием надежных транспортных коммуникаций, в-пятых, мало освоенным рынком сбыта, и, наконец, идейно-политической расположенностью российской элиты к ценностям буржуазной цивилизации. Казалось, Империя уверено вписалась в реформаторский ритм капитализации. Формально-экономические показатели убеждали в скором достижении лидирующих позиций. И вдруг — революция, непредсказуемая, неуправляемая. Сегодня можно долго сетовать на антироссийский сговор, на происки английской и германской разведок. Такого рода воздействия могли содействовать ходу разрушительной стихии, но — не быть ее причиной. Причина все-таки крылась в нравственном возмущении, поднявшемся в народе, который вдруг столкнулся с новыми порядками, диктуемыми конкуренцией, жаждой наживы, желанием личного успеха. И то, что было конструктивно в условиях ресурсного дефицита, в условиях «неограниченных возможностей» привело к разбалансировке духовных и материальных потенциалов жихнеустройства.

В нашем национальном самосознании частная собственность никогда не играла ведущей роли. И теоретическая мысль в России с большим недоверием относилась к этому институту. Критически-негативное отношение к частной собственности было, одним из немногих общим моментом в учениях русских марксистов, анархистов, народников, космистов, софиологов. И эта, казалось бы, формальная общность указывала и указывает на существенно общее понимание русской мыслью человека и мира, в котором он живет. По целеполаганию опыт социалистического строительства в России не противоречил ценностным принципам основных течений русской мысли. Так как, в конечном счете, речь шла не просто об установлении социальной справедливости, речь шла о достижении совершенного мироустройства, сочетающего космический, социальный и антропный уровня бытия. И поскольку буржуазно-капиталистическая стратегия руководствуется спекулятивным расчетом частного интереса, не воспринимающего ни одного из трех уровней то, устранение такого интереса встает в качестве первейшей задачи реформаторской деятельности. Устранение частной собственности не является целью преобразовательной деятельности, это — необходимое условие для утверждения деятельностной модели, результатом которой будет регулярное восстановлению антропо-социо-космической целостности. Другими словами деятельность частного интереса должна быть преобразована в деятельность подлинной цели как выражения мировой целостности.

Исследования учёных разных стран показывают, что дальнейшее существование природных экосистем в том виде, в котором они поддерживали в последние столетия благополучие цивилизации, находится под угрозой, и у человечества осталось десять лет, чтобы избежать глобальной экологической катастрофы, чреватой необратимыми последствиями. Немецкий учёный Э. фон Вайцзеккер более двадцати лет назад ссылаясь на исследования канадских ученых, подчеркнул что для того чтобы шести миллиардам жителей Земли обеспечить нормы потребления и комфортные условия окружающей среды, как для среднего канадца, потребуется три таких планет, как Земля [Vajczekker & oths 2000]. Как ирония выглядят поиски NASA в соседних галактиках планет похожих на Землю.

Новые вызовы и угрозы предшественники глобальной дестабилизации и разжигания мирового военного конфликта — заставляют вновь обращаться к ключевым вопросам текущего момента: что, и каким образом надо делать, чтобы уверенно противостоять разрушению самих основ Жизни. Природная среда России обладает, практически, неограниченным экономическим потенциалом для принципиально иного направления общественного развития, создания даже не нового человека и не новой цивилизации, но нового бытия. В природной среде России заложен и огромный философский смысл нового бытия: духовно-нравственный, естественнонаучный, социально-экономический, творческий и общегуманный. Неслучайно, что наше национальное самосознание изначально исходило из убеждения, поэтически высказанного Ф. И. Тютчевым:

«Не то, что мните вы, природа:
Не слепок, не бездушный лик —
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык...»

Отсюда наставление старца Зосимы, «переданное» Ф. М. Достоевским «Любите всё создание божие, и целое и каждую песчинку. Каждый листик, каждый луч божий любите. Любите животных, любите растения, любите всякую вещь. Будешь любить всякую вещь и тайну божию постигнешь в вещах». Отсюда — «философия общего дела» Н. Ф. Федорова, противопоставляемая индустриально-капиталистическому «стремлению к наживе»; отсюда — учение о Всеединстве В. С. Соловьева, предрекавшего единение «человечества и природы» в «одном вселенском богочеловеческом организме». Из той же интуиции исходит и русская наука. Достаточно вспомнить о К. Э. Циолковском, вдохновленном идеями Федорова. Но нельзя не вспомнить об основоположнике русского почвоведения В. И. Докучаеве, который в почве видел «естественно-историческое тело», возникшее и возникающее в результате регулярного взаимодействия «между мертвой и живой природой, между растительными и минеральными царствами, с одной стороны, человеком, его бытом и даже духовным миром — с другой». Вообще фигура В. И. Докучаева для русской научно-философской мысли в значительной степени связующая, ключевая. Во-первых, потому, что его методологическая установка непосредственно происходит из его мировоззренческого принципа: «В мире царствует, к счастью, не один закон великого Дарвина, закон борьбы за существование, но действует и другой, противоположный, закон любви, содружества, самопомощи, особенно ярко проявляющийся в существовании наших зон, как почвенных, так и естественно-исторических» [Dokuchaev 1948]. А, во-вторых, потому что этот принцип был воспринят и развит учеником Докучаева, одним из создателей советской науки, академиком В. И. Вернадским, который в своих научно-естественных опытах достиг обобщений философского уровня. В рамках этого синтеза член Российской (императорской) Академии Наук и Академии наук СССР ещё в первой половине ХХ века выдвинул три фундаментальных положения экологии:

• первый — о роли живого вещества в формировании окружающей среды (1922 г.),
• второй — о необходимости циклов биогенов
• о невозможности свободного развития человечества вне согласованности его деятельности с законами функционирования биосферы (1944 г.).

Последователь Вернадского Н. В. Тимофеев-Ресовский развил его идеи и на их основе в 1968 г. сформулировал концепцию регуляции окружающей среды биотой — сообществом всех живых организмов: «Биосфера Земли — это гигантская живая фабрика, преобразующая энергию и вещество на поверхности нашей планеты, — формирует и равновесный состав атмосферы, и состав растворов в природных водах, а через атмосферу — энергетику нашей планеты. Она же влияет на климат».

Окончательно идеи Вернадского и Тимофеева-Ресовского были обоснованы и сформулированы в 1995 году в виде стройной научной Теории биотической регуляции доктором физ.-мат. наук В. Г. Горшковым Кратко суть теории такова. Естественные экосистемы — это структурные единицы биосферы, аналогичные природным ландшафтам и составляющим их биогеоценозам. Последние служат первичными неделимыми ячейками экосистемы. Материализованная в биоте (всё сообщество растений и живых организмов; на 99% — микроорганизмов и грибов) жизнь строит окружающую среду и управляет ею в интересах самой биоты, обеспечивая динамическую устойчивость окружающей среды, включая поддержание пригодной для жизни среднегодовой температуры около 15 °С на поверхности планеты.

Причем это биотическое управление устойчивостью в биосфере уже сотни миллионов лет осуществляется подобно сверхбыстрому супер-компьютеру, где потоки информации движутся со скоростями примерно 1×10³⁶ бит/сек (на двадцать порядков выше того, чем располагает цивилизация). То есть, это — свидетельство того, что между цивилизацией и биосферой лежит непреодолимая информационная пропасть. Поэтому все предпринимаемые человеком усилия по т. н. «управлению окружающей средой» (environment management) и «борьбой с глобальным потеплением» выглядят, по меньшей мере, сомнительными.

В теории биотической регуляции определён и предел допустимого разрушения естественных экосистем хозяйственной деятельностью человека, который называется несущей экологической ёмкостью или несущей хозяйственной ёмкостью (в отличие от демографической несущей ёмкости). Приближенные оценки показали, что для обеспечения устойчивого состояния биосферы допустимо использование не более 1% ее продуктов. Однако человечество в настоящее время потребляет порядка 6–8% первичной продукции биоты прямым путём. Кроме того, ещё 30–32% разрушает косвенно, используя для этого мощность в 12 трлн Ватт, получаемую на 90% за счёт ископаемого топлива. Похожая ситуация существует и в отношении эволюции глобальных биогеохимических круговоротов вещества. Таким образом, по мнению учёных, цивилизация уже находится в стадии развития глобальной экологической катастрофы, о чём дополнительно свидетельствует рост числа природных катастроф, сокращение биоразнообразия, изменение климата.

Особого внимания в контексте Теории биотической регуляции и глобальной значимости природной среды России заслуживает выдающееся научное открытие В. Г. Горшкова «Лесной биотический насос» [Gorshkov (a); Gorshkov (b)]. Полученные неопровержимые научные доказательства (до сих пор мало известные научной общественности) свидетельствуют о том, что наличие пресной воды, наполняемость рек и выпадение осадков на суше определяется деятельностью ненарушенных аборигенных лесов с их естественными экосистемами.

Девственный лес является не только регулятором содержания углекислого газа в атмосфере, в том числе обеспечивая сток антропогенного углерода, но и представляет собой живой насос. Этот природный насос под действием солнечной энергии закачивает на сушу испарившуюся с поверхности океана атмосферную влагу, которая затем проливается дождем, и выпадает в виде снега. Возможность переноса влаги с океанов на сушу кроется в физических особенностях водяного пара. Механизм действия насоса следующий: естественный лесной покров, обладающий высокой степенью испаряемости, поддерживает над сушей плотную конденсацию водяного пара. В результате над землёй формируются зоны низкого давления. Такие зоны, как насосом, затягивают вглубь суши высоко-влажный океанический воздух, который затем и проливается дождём. Сведение (вырубка и сжигание) лесов ведёт к нарушению процессов испарения влаги на суше. Возникает эрозия зон низкого давления. Механизм транспортировки потока влаги от прибрежных морских зон вглубь материка ослабляется, и по мере опустынивания территории вовсе прекращается. Механизм действия лесного биотического насоса, в частности, убедительно доказывает, почему над пустыней не идёт дождь — там ветер дует всегда с суши на море.

Открытие нашего ученого подтверждает, что засухи, пожары, наводнения, а также ураганы и смерчи на суше являются прямым следствием нарушения девственного лесного покрова, сбоя и прекращения действия лесного насоса закачивания влаги. Центральная Европа, где в течение многих столетий шло освоение лесной «целины», к началу ХХ века превратилась из территории сплошь покрытой дубовыми и буковыми, а на севере — хвойными лесами, в безлесное пространство, занятое сельхозугодиями. В Китае сведено 3/4 девственных лесов, причем уничтожены практически все реликтовые зоны. Вырубленные, но выросшие снова (вторичные, т. н. сукцессионные) леса умеренного пояса увеличиваются по площади, но они бедны питательными веществами, и восстановление биоразнообразия в них не происходит. Механизмы биотической регуляции в них не работают. Насколько можно судить, в угоду политики экономического роста и игнорирования законов функционирования биосферы как странах Европы, так и Юго-Восточной Азии пройдена точка невозврата в обеспечении устойчивости природных экосистем, и будущее на этих территориях весьма незавидное. Эти (Европа, Китай и Центральная Азия) колыбели цивилизации вот уже много столетий для обеспечения своих водных потребностей пользуется тягой простирающегося по территории России на семь тысяч километров Евразийского лесного пояса (насоса). Именно он и определяет потоки влажного воздуха с Атлантического и Тихого океанов на евразийский континент. То есть, фактически, являются зависимыми по климату и пресной воде от России.

В сложившейся обстановке самым серьезным образом встает вопрос об изменении стратегии отношения человека, общества к окружающей среде. И адекватным ответом на него может стать только тот которой, во-первых, будет учитывать весь обширнейший спектр антропогенной деструкции, во-вторых, будет учитывать реальное наличие материального ресурса, в-третьих, получит поддержку у политической элиты и, в-четвертых, будет принят обществом, чьи интересы данная элита представляет. Другими словами, речь идет о системной мировоззренческой трансформации, охватывающий ценностно-мотивационный и деятельностные области бытия человека и общества. Новая стратегия цивилизационного развития может строиться на ряде постулатов:

• законы функционирования биосферы — первичны, политико-правовые нормы — вторичны;, то есть природа есть мера всех вещей (а не человек, как следует из доминирующей сегодня суперидеологии модернизма);
• природная среда — не безграничный экономический ресурс, а условие Жизни на планете, в том числе для человека.

Из данных постулатов следует императив, который правильнее всего было бы назвать космологическим. Космологический императив содержательно шире, чем экологический, так как распространяется не только на природу, — но на весь мир в целом, требования по соблюдению тех или иных норм способен выдвигать только человек, то и сфера осуществления императива захватывает все области деятельности людей. В социально-правовой сфере, как универсально регулирующей жизнь общества, императив предписывает рассматривать и природные богатства страны в качестве общей неделимой собственности, навечно принадлежащей всем гражданам страны. Прототипом такого положения дел отчасти может служить Норвегия и некоторые арабские монархии, В международно-правовом поле — является серьезной гарантией сохранения государственного суверенитета. Но в более широком смысле суверенитету, формально подтверждаемому общенациональной собственностью, реально угрожает вовлеченность государства и всех структур ему подвластных в систему глобального капитализма. Скорее здесь следует вспомнить принципы социального строительства в Советском Союзе. Именно принципы, так как практическое следование им выдерживалось далеко не всегда. Речь идет о восстановлении принципа народного государства, в котором любой частный интерес согласован с интересом общенациональным. Причем в практическом исполнении это не означает прямых революционных решений. Например — экспроприации собственности. Последовательное применения нормативных государственных актов, регулирующих предпринимательскую деятельность вполне может снять эту проблему. Другое дело, что природные богатства не могут ни продаваться, ни закладываться, ни передаваться в субаренду.

Очевидно, что экономический рост в том виде, какой нам известен, закончился раз и навсегда. Поэтому адекватность нового расчета не может не учитываться без следующих факторов: а) истощение важных для жизнедеятельности ресурсов; б) материальные издержки, связанных с разрушением природных экосистем, биоразнообразием и динамической устойчивостью жизни в целом; в) глобальное расширение негативного влияния на окружающую среду; г) адаптивность денежной, банковской и инвестиционных систем к трём предыдущим факторам, т. е. обслуживание финансовыми институтами огромных государственных и негосударственных займов, с помощью которых компенсируется причинённый природе ущерб.

Так же очевидно, что существующая парадигма производства и потребления не состоятельна, и поэтому требует пересмотра. В цене любого продукта и услуги должна содержаться «экологическая правда» (учёт всех экстерналий, которые сегодня даже не принимаются во внимание). Произведенные товары должны быть надёжны, долговечны, максимально безопасны, ремонтопригодны и по окончании срока службы легко утилизируемы на принципах ресурсо- и природосбережения. Производители, поставщики и рекламодатели несут солидарную ответственность за декларируемые полезность, потребительские качества и безопасность предлагаемых товаров и услуг. Отсюда — внутренний валовой продукт считается с учётом влияющих на экодинамику факторов социально-экономического развития (вводятся, в том числе комплексные индикаторы экологически устойчивого развития, включая т. н. «индекс благополучия» территории и человека).

Применительно к России необходимо учитывать еще одно соображение. Освоение огромных холодных и неблагоприятных районов с практическим отсутствием инфраструктуры и большими затратами на энергию и транспорт невыгодно экономически, но самое главное — ущербно экологически. Территории с такими естественными экосистемами — это незаселённые и малозаселённые территории Севера, Сибири и Дальнего Востока, где хозяйственное развитие нерентабельно, за исключением добычи оптимального числа стратегически оправданных ископаемых. Напротив, для будущего реального сектора экономики России экологические ограничения на период выживания в условиях глобального перехода к новой модели бытия оказываются выгодными и экономически, и социально. Это отвечает задачам поддержания устойчивости в системе «природа — общество», сохранения культурно-исторического кода и сбережения народа. С учётом перспектив перехода к инновационному развитию необходимо, прежде всего, сохранить тот огромный массив ненарушенных или слабо нарушенных естественных экосистем (особенно лесных и водно-болотных), которые занимают 65% территории страны. Ценность российских ненарушенных или слабо нарушенных естественных экосистем со временем будет только возрастать. Даже экспертная оценка нынешней их стоимости как аккумуляторов избытка углекислого газа в атмосфере показала, что она больше, чем стоимость всей рентабельной части запасов минерального сырья России.

Всю хозяйственную деятельность следовало бы сосредоточить в давно обжитых районах средней и южной частях Европейской территории России и на юге Сибири и Дальнего Востока. Здесь есть хозяйственная и бытовая инфраструктура, которую можно модернизировать и которая является также предпосылкой к сокращению стоимости транспортировки грузов, уменьшению потребления энергии. Имеется свободная рабочая сила, численность которой можно увеличить за счёт создания достойных условий работы и жизни. Наконец, эти районы издавна привычны для проживания населения. И в этом деле вся нагрузка ложится на государственные формы регулирования и управления.

Причем, казалось бы, сугубо национальные интересы раскрываются в планетарном масштабе. На геополитической карте мира возникают региональные центры силы. Россия была, есть и останется лидером на всём постсоветском пространстве. Чтобы это пространство было гомогенным, единым, необходимо в общем замысле развития важно очертить новую концептуальность и далее наполнять её конкретными содержательными разработками.

Для успешного позиционирования России как регионального центра силы, развития сотрудничества со странами ЕАЭС и далее — БРИКС, ШОС, АТЭС, и противодействия расколу мира по культурно-цивилизационному и религиозному признакам придётся определиться по принципиальным вопросам.

Революционные события 1917 года вывели нашу страну в лидеры мировой истории. Масштаб последствий победы Советской власти на одной шестой части суши не мог не быть глобальным. Именно внутренняя обеспеченность всеми необходимыми ресурсами, материальными и нематериальными, позволило СССР разорвать колониальный круг мирового империализма, ответившего нам фашистским вторжением и холодной войной. Нынешнее состояние мира подводит нас к решительным действиям, по-новому раскрывающих содержание ценностных ориентиров, трудовых, технических, организационных, финансовых ресурсов. Возможно, только Россия гипотетически имеет шанс выступить инициатором полномасштабной реорганизации международного сотрудничества. Опыт социалистических достижений, во всяком случае, позволяет рассчитывать на удачу в создании альтернативной модели планетарного сотрудничества.

Отказ от вызвавшей в развитии цивилизации глобальный системный сбой идеологии буржуазно-капиталистического модернизма, которая, опирается на элементарную аксиому. Суть ее проста: человек неразрывно связан с природной средой, в которой он живет, он — определенная функция биосферы, и будучи отдельной личностью, каждый человек неотделим от всего человечества. Человечество — плод развития биосферы, а биосфера — результат развития планеты. Отсюда — люди должны действовать в интересах всей планеты. В силу того, что экономика в современном мире играет исключительную играет исключительную роль смена идеологического вектора, должна коснуться ее в первую очередь. И с этой точки зрения, если уж мы неизбежно всегда возвращаемся к вопросу о богатстве и благосостоянии, то правильнее было бы иметь ввиду, что, как первое, так и второе — не могут ни считаться результатом частной инициативы, ни показателем достоинства человеческого существования. Социо-космический порядок человеческого бытия предписывает нам подтверждать универсальную настроенность нашего со-знанмя (не бывает частного сознания), актуализирующего всеобщий смысл блага и богатства⁴. Отсюда, в глобально экономическом смысле поистине богатыми странами могут считаться только те, которые сохранили ненарушенные и слабонарушенные хозяйственной деятельностью экосистемы, а не те, которые имеют нефть, газ, золото, алмазы, и прочее.

В конце концов, надо по настоящему уяснить себе аристотелевское отличие экономики как искусстве ведения домашнего хозяйства от хрематистике — как искусства наживы. Сегодня глубокое изучение законов биосферы, места человека в биосфере как биологического вида и экологии как науки о динамической устойчивости жизни и биосферы и механизмах, обеспечивающих эту устойчивость оказывается непременным условием ведения хозяйственной деятельности. Как писал русский философ С. Н. Булгаков: «Нам дано расширять жизнь, оживлять природу, быть может, по мнению наиболее смелых мыслителей, воскрешать угасшую жизнь… Задача космического и исторического процесса в том и состоит, чтобы … огонь [жизни] проник, согрел, осветил всю тварь, всю природу… Содержанием хозяйственной деятельности человека является … защита, воссоздание живого и натиск на омертвелое. Можно допустить в пределе, что все имеет ожить в результате хозяйственного труда и жизнь будет восстановлена во всей своей мощи».

С этой точки зрения смысл «антропогенной нагрузки» принципиально меняется. Мир — не перестраивается, подчиняясь интеллектуально-волевому произволу обособившейся и противопоставляющая себя миру индивидуальности, которая может выступать и как отдельный человек, и как некоторое сообщество. Мир — претворяется, преображается усилиями универсального субъекта, отдающего себе отчет в истоке своего происхождения. «Универсальный субъект» в данном случае понимается в буквальном и строгом смысле — тот, кто актуализирует подлинную, подлежащую сущность космоса.

Литература / References

Dokuchaev 1948 — Докучаев В. В. К учению о зонах природы. Горизонтальные и вертикальные почвенные зоны. — Dokuchaev V. V. K ucheniju o zonah prirody. Gorizontal’nye i vertikal’nye pochvennye zony. Moscow: Geografgiz, 1948. 64 с. — URL: https://ru.wikisource.org/wiki/К_учению_о_зонах_природы (дата обращения: 5.08.2016). (in Russian)

Gorshkov (a) — Горшков В. Г. Роль биоты в жизни Земли. — Gorshkov, V. G. Rol’ bioty v zhizni Zemli — URL: http://sobiainnen.livejournal.com/159749.html (дата обращения: 5.08.2016). (in Russian)

Gorshkov (b) — Горшков В. Г. Физические и биологические основы устойчивости жизни. –: Gorshkov, V. G. Fizicheskie i biologicheskie osnovy ustojchivosti zhizni. — URL: http://sobiainnen.livejournal.com/159749.html (дата обращения: 5.08.2016). (in Russian)

Kara-Murza 2002 — Кара-Мурза С. Советская цивилизация. От начала до великой победы. — Kara-Murza, S. Sovetskaja civilizacija. Ot nachala do velikoj pobedy. Moscow: Algoritm, 2002. 528 p. (in Russian)

Lenin 1969 — Ленин В. И. Имприализм как высшая стадия империализма // Ленин В. И. ПСС. М.: Изд-во политической литературы, 1969. Т. 27. — Lenin, V. I. Imprializm kak vysshaja stadija imperializma, in Polnoe sobranie sochinenij. T. 27. Moscow, 1969. 643 c. (in Russian)

Vajczekker & oths 2000 — Вайцзеккер Э. фон, Ловинс Эймори Б., Ловинс Л. Хантер. Фактор четыре: Затрат — половина, отдача — двойная. — Vajczekker, Jernst fon, Lovins, Jejmori B., Lovins, L. Hanter. Faktor chetyre: Zatrat — polovina, otdacha — dvojnaja. Moscow: Academia, 2000. (in Russian)